Поиск






Сон на пчелах

4563639872Весной из-за примеси талой воды река Катунь имеет мутноватый оттенок, но с каждым летним днем она становится более яркой и прозрачной. Ближе к осени, когда в реке отражаются золотистые склоны гор, цвет воды становится глубоко-бирюзовым. Поэтому особая экономическая зона на 480-м километре Чуйского тракта была названа «Бирюзовая Катунь». Место будто специально было создано для строительства туристско-рекреационного комплекса. Поблизости — карстовые Тавдинские пещеры, интересные археологические объекты, памятник Рериху, большое озеро для занятия водными видами спорта.
Остановиться можно в кемпинге на берегу реки, куда ежедневно подвозят дрова, чтобы туристы не портили замечательную сибирскую природу. В палаточном лагере есть оборудованное костровище, туалеты на улице, пакеты для сбора мусора. Те, кто предпочитает более высокий комфорт, заселяются в уютные коттеджи с горячей водой, санузлом и мягкой мебелью. В «Бирюзовую Катунь» приезжают в среднем на неделю, и для каждого из семи дней находится свое занятие. Туристы лазают по скалам, катаются на велосипеде, сплавляются на рафтах и купаются в теплом искусственном озере, поскольку вода в реке Катунь не прогревается даже в летние дни. Здесь проводятся необычные фестивали, например «Праздник спортивного пельменинга» — конкурс на лучшее приготовление любимого блюда народов Великого шелкового пути.

За небольшим перевалом в окруженной холмами долине лежит хозяйство пасечника Вячеслава Колесникова, или «Славы Медовухи», как его называют друзья. Дед и отец Вячеслава занимались пчеловодством, сам он попал на пасеку в годовалом возрасте, и знает о пчелах практически все. «Пасека у нас экологически чистая, расположенная в правильном месте, — рассказывает Вячеслав. — Здесь не бывает сильных ветров, и все вокруг цветет с начала апреля до конца сентября. Мы подкармливаем пчел медом и подсоленной водой. В горах совсем немного соли, а она нужна всем живым существам. Кстати, пчелы у нас не злые, туристов они не жалят».

У себя на пасеке «Слава Медовуха» поставил домик, в котором практикуется ульетерапия — сон на пчелах. Вдоль стен тянутся деревянные лавки, под ними устанавливаются ульи. Гость укладывается на топчан и спит, как на обычной кровати, но в это время под ним все гудит и вибрирует. Благодаря воздействию микроволн, у пациента исправляется биополе, стабилизируется давление, улучшается кровообращение, уходит накопившийся негатив. Благотворное воздействие на организм оказывает не только пчелиная энергетика, но и густой целебный аромат меда, перги, прополиса и воска.

Эликсир молодости

456423639896В 140 километрах от Бийска, среди альпийских лугов и островков хвойного леса, на высоте 650 метров над уровнем моря раскинулось мараловое хозяйство «Никольское». На огороженных сеткой склонах в естественных условиях пасутся благородные олени с роскошными ветвистыми рогами. В полутора километрах от маральника высится гостевой дом, украшенный бревенчатыми лестницами и балконами. Зайдя внутрь, видишь деревянную барную стойку, обеденный стол с массивными стульями, люстру из переплетенных оленьих рогов. К столу подают блюда из экологически чистых продуктов: ягодный морс, свежие салаты, пельмени ручной лепки, нашпигованную морковью оленину.

Стойку бара украшает увеличенная фотография: мужчина и женщина с видимым трудом держат щуку, подняв ее до уровня плеч. Хвост 15-килограммовой рыбины, выловленной в одном из здешних озер, свисает до самой земли. Озера остались с советских времен, когда на месте нынешней гостиницы стояла бригада золотоискателей. Прииска давно нет, но остались водоемы с чистейшей водой, в которой водится дикая, не запущенная специально рыба — карп и карась, окунь и щука.

На втором и третьем этажах — уютные просторные номера. Есть горячая вода, розетки, душ, радиатор. Сотовая связь отсутствует, телевизоры — только в холле, Wi-Fi — за дополнительную плату. Все сделано для того, чтобы гости не засиживались в помещении, а как можно больше дышали свежим воздухом, двигались, занимались спортом. «Никольское» можно назвать островком цивилизации среди нетронутой алтайской природы.
Вся польза целебных горных трав, поедаемых маралами, концентрируется в оленьих рогах. В них накапливаются биологически активные вещества и гормоны, обладающие огромными лечебными свойствами. Вытяжка, добытая из спиленных пантов, идет на производство чудодейственных препаратов. Одного только бальзама выпускается десять видов — для укрепления нервной системы, для пищеварения, для сердечной мышцы…
Самая эффективная оздоровительная программа в «Никольском» — курс пантовых ванн. Из неокостеневших рогов делают отвар, похожий по консистенции на легкий бульон, и наполняют емкость. Купание в 38-градусном эликсире длится не более четверти часа. Эту процедуру ни в коем случае нельзя сочетать с принятием алкоголя. Пантовые ванны укрепляют иммунитет, защищают опорно-двигательный аппарат, как рукой снимают простуду. Увеличивается работоспособность, нормализуется обмен веществ, исчезают суставные боли. По отзывам тех, кто прошел курс пантотерапии, после мараловых ванн остается ощущение, будто организм стал моложе как минимум на десять лет.

Дешевый месяц

23614203Волонтерство как способ сэкономить на путешествии, заменив отдых работой
Говоря о волонтерстве, особенно связанном с заповедной системой, многие подразумевают возможность дешево отдохнуть в красивом месте за счет принимающей стороны. Так ли это на самом деле и что такое заповедное волонтерство в нашей стране? Об этом мы поговорили с руководителем волонтерского экологического центра «Бурундук» Юлией Верещак.
Фото: Наталия Судец/Strana.ru

— Юля, начнем с азов. Что такое волонтерство вообще и заповедное в частности?

— Если совсем просто, то волонтерство — это бесплатный взаимовыгодный труд на благо кого-то или чего-то. Заповедное волонтерство, как можно догадаться, — это то же самое, но еще и в красивом месте, на заповедной территории, куда попасть не всегда просто, а иногда просто невозможно, если вы не сотрудник заповедника. Наш экоцентр специализируется именно на таких проектах.

— Как давно вы занимаетесь этой деятельностью?

— Уже 12 лет. Экоцентр «Бурундук» существует с 2002 года. Мы организуем индивидуальные и групповые волонтерские проекты в России и за рубежом. Российские проекты — это, как правило, тематический лагерь на заповедной территории, куда мы приглашаем волонтеров не только из России, но и из заграницы. Как правило, из Европы. А заграничные — это когда мы отправляем наших граждан за границу в волонтерские экспедиции.

— Когда открывается волонтерский сезон?

— В конце марта начинают формироваться проекты, в апреле уже можно планировать лето. Вообще среди россиян волонтерство в Европу не очень популярно. А вот европейцы, наоборот, с удовольствием едут в нашу страну изучать культуру, язык. Как правило, они и разбирают все интересные международные проекты и сейчас проявляют все больше внимания к нашей стране. Чем ближе к лету, тем быстрее разбирают места в российских лагерях.

— Какие самые интересные волонтерские лагеря в нашей стране?

— В Жигулевском заповеднике, когда проходит Грушинский фестиваль бардовской песни. Волонтеры помогают в организации и заодно бесплатно слушают концерты. В этом году у нас есть интересные проекты в Воронежском заповеднике, в Забайкальском национальном парке, Кроноцком заповеднике, природном парке Ергаки в Западных Саянах.
Кроноцкий заповедник. Кордон Исток. База научных сотрудников и волонтеров. Наталия Судец/Strana.ru

— Сколько по времени длятся проекты?

— От двух недель до двух месяцев. Бывают на год и даже полтора, но это за рубежом. Все проекты имеют тематическую направленность. Например, архитектурные — это разработка архитектурного проекта визит-центра, археологические — участие в раскопках, реставрационные — помощь в реставрации памятника культуры, проекты по охране окружающей среды — мониторинг и учет животных, патрулирование территории, организация тренингов, научные — чтение лекций, участие в научной работе и многое другое.
Больше всего наших проектов связано с ручным трудом: это строительство, ремонт или маркировка экологических троп. На втором месте стоит научная деятельность. В прошлом году на Байкале был учет птиц. А бывают задачи, которые требуют специальных знаний, например геоботанические описания.

При выборе проекта имейте в виду, что в некоторых из них действуют ограничения. Например, по возрасту или полу. Это связано прежде всего с уровнем физической нагрузки, которая ляжет на волонтеров. Например, для ремонта экотроп или патрулирования территории в Кроноцком заповеднике приглашаются только мужчины. Женщины могут работать в базовом лагере, обеспечивая питание, или в визит-центрах в качестве помощника экскурсовода. Что касается возраста, то мы работаем с людьми старше 18 лет. В порядке исключения мы можем взять и шестнадцатилетнего подростка, но для этого нужно разрешение родителей. Верхний порог не ограничен. Самая возрастная пара, которая у нас была — 72 и 78 лет. Сначала супруги поехали в Непал заниматься спасением слонов, потом во Францию реставрировать замки, теперь хотят в Англию учить английский. Кстати, знание языка бывает нужно и в нашей стране, если проект носит международный статус и к нам приезжают иностранцы.

Волонтерство — это не только возможность недорого съездить в заповедник, но еще и ответственность. Вы должны быть готовы взять на себя определенные обязательства и выполнить то, ради чего заповедная территория приглашает вас к себе.

— А эти обязательства как-то фиксируются?

— В большинстве случаев заключается волонтерский договор. Уже упомянутый мною Кроноцкий заповедник на Камчатке в обязательном порядке подписывает такие договоры со всеми волонтерами, прибывающими на их территорию. Там прописаны права и обязанности сторон. Сами понимаете, что в случае невыполнения условий договора заповедник вправе расторгнуть его в одностороннем порядке и выдворить вас со своей территории. Причем в этом случае расходы на вертолетную заброску обратно в Петропавловск-Камчатский вам придется оплачивать из своего кармана. Поэтому не стоит относиться к волонтерству как к «халяве». Это все-таки работа, хоть и приятная.
Фото: Наталия Судец/Strana.ru

— Кроме обязанностей на месте, что еще ложится на плечи волонтера во время подготовки к участию в волонтерском лагере?

— Волонтеры сами оплачивают дорогу туда и обратно. Бывает, что организовывается трансфер от поезда до границы заповедника, а передвижение непосредственно по территории, т.е. расходы на ГСМ волонтеры оплачивают сами. Питание и проживание на месте организует принимающая сторона. Иногда бывает дополнительный налоговый сбор — экскурсии и прочее, что волонтер выбирает уже на месте.

— Если все условия и нюансы проекта устраивают, как принять в нем участие?

— Форма достаточно свободная. Тут важно расписать мотивировочную часть заявки, поскольку желающих много, а количество мест ограничено. Мы отдаем предпочтение тем людям, кто лучше всего подходит под требования и ожидания принимающей стороны. Поэтому уровень мотивации волонтера очень важен.

— Что писать в мотивировочной части?

— Многие иностранцы пишут, что хотят посмотреть страну, выучить язык. Относительно российских проектов пишут, что хотят помочь территории. Лучше всего расписать поконкретнее, что вы умеете и в какой деятельности хотелось бы попробовать или проявить себя. Никогда не пишите, что любите путешествовать. Это сразу может отпугнуть тех, кто ищет себе помощников, а не туристов.

— Допустим, вашу заявку приняли. Можно собираться. Что с собой брать?

— Для каждой территории по-разному. Все это мы пишем в информационных листках. Для России минимум — это спальный мешок, пенка либо надувной коврик, фонарик, КЛМН или кружка, ложка, миска, нож. Иногда пишут про прививку от энцефалита. Без справки в этом случае могут не пустить.
Сочи. Адлер. Красная поляна. Волонтеры на подготовке олимпиады. Фото: Евгений Птушка/Strana.ru

В европейских лагерях, как правило, всё предоставляют, но теплые вещи, аптечку и фонарик, конечно, надо взять. Спальник там просят привезти очень редко. Как правило, для тех экспедиций, где планируется трекинг.

— Кстати, в международных проектах, наверно, стоит иметь национальные подарки для вновь появляющихся друзей?

— Безусловно. И самое простое — это российские конфеты, потому что, например, вафельных конфет типа «Мишка на севере» нигде больше нет. Во всех международных проектах, в том числе на территории России, всегда бывают интернациональные ночи. Мы предупреждаем волонтеров, чтобы они готовились. Кто-то ставит номера. Кто-то просто рассказывает про флаг, герб, климат, традиции и другие интересные факты.

Вообще, мы стараемся делать волонтерские лагеря тематическими. Ведь волонтерство — это не только работа, но и возможность узнать что-то новое.

По стандартам волонтер может работать не больше 5 часов в день или 6, если это интеллектуальный труд. Потом обед, час отдыха, а дальше свободное время, которое надо занять. В прошлом году в Байкальском лагере была организована фотошкола. Преподавал профессиональный фотограф Дмитрий Арбузов, а помогали ему фотографы-любители. Они читали лекции, давали домашние задания. Не выполнил задание, не допускаешься до следующей лекции.

Еще были занятия по историческому фехтованию на мечах и метанию ножей, скалолазание и многое другое. Обучение всему этому — по сути тоже волонтерство, просто в другой форме. Не надо зацикливаться на мысли, что волонтер — это человек, который может только убирать мусор и сажать деревья. У каждого из нас есть таланты, которые могут быть востребованы: дизайнеры, художники, экскурсоводы. Вот, например, в Жигулевском заповеднике в том году был фестиваль «ЛэндАрт», когда дизайнеры делали всякие красивые вещи из того, что буквально лежит под ногами. Им помогали волонтеры-дизайнеры.
Фото: Антон Агарков/Strana.ru

— А существует система поощрений особо отличившихся волонтеров?

— Мы сейчас продумываем систему лифтов: отработал в Жигулевском заповеднике — на следующий год едешь в Кроноцкий. Хорошо отработал там — едешь кэмплидером в другой проект. Кэмплидерам мы уже стараемся сделать бесплатный проезд. Кроме того, мы дорабатываем Книжку волонтера, где будут прописаны часы работы и место, чтобы она была приравнена к трудовой книжке. Это может быть дополнительным плюсом при устройстве на работу. В других странах это очень приветствуется. Вот, например, в Америке без определенного количества часов общественных работ тебя могут не принять на некоторые должности. У нас пока такого нет, но, по-моему, это неплохой ход. Если ты едешь кэмплидером в лагерь, ты проявляешь лидерские качества, ведь людей нужно организовать, собрать, поиграть, заинтересовать, что-то прочитать. Организаторские способности либо есть, либо их нет, либо ты их воспитал. И если ты смог организовать себя и других — ты ценный сотрудник и на работе.

— При всей ответственности, обязанностях и правилах, создающих определенные ограничения, что движет людьми, которые приезжают в заповедники волонтерами вместо того, чтобы приехать туристами?

— Волонтеры имеют преимущество перед обычными туристами, поскольку находятся на территории длительное время и видят жизнь заповедной территории изнутри. Это полное погружение в природу. Помимо этого мы договариваемся о хорошей экскурсионной программе, чтобы волонтеров пустили туда, куда обычных туристов не пускают. Хороший пример — трехнедельный лагерь в Кроноцком заповеднике, из которых полторы недели волонтеры работали, не поднимая головы, на Курильском озере и в Долине гейзеров, а потом на полторы недели ушли в поход по вулканам.

Лавина: инструкция по выживанию

t23507632Практически все места катания фрирайдеров в России лавиноопасны. Лавина в горах — не миф и не сказка, а совершенно реальная опасность, с которой нужно уметь бороться. А потом решить, нужен ли вам этот альпинизм или фрирайд. Если все-таки нужен — вот некоторые рекомендации.

«Впервые за пределы трасс я вылез на Эльбрусе, — рассказывает теперь уже опытный фрирайдер Олег Скрипкин. — Просто увидел с канатки, как кто-то едет справа, в кулуаре — ну, в ложбине. Дикая природа, скалы… И говорю: пойдемте туда тоже! Мои друзья, тоже неопытные, поначалу засомневались, вроде как они слышали, что на фрирайд надо с собой брать какое-то дополнительное оборудование. Рацию какую-то, лопату… Но мне это было просто смешно слышать. Кататься с лопатой? Я что, дворник?»

Фрирайд, внетрассовое катание, с каждым годом становится все популярнее, особенно среди сноубордистов. Считается, что доска куда больше приспособлена к катанию по нетронутому снегу, чем по обработанным трассам. На любых курортах, в том числе и российских, всегда есть фрирайдовые группы, мечтающие забуриться как можно дальше от оживленных путей и расписать целинный снег своими узорами. Более легкий вариант — сойти с подъемника и поехать параллельно основным склонам по нетронутому снегу — тоже пользуется бешеным спросом, даже не считаясь толком фрирайдом. Подумаешь, трасса-то рядом! Что может случиться?
Между тем любой фрирайд — весьма опасное занятие, и надо это четко понимать. Прежде всего из-за лавин, которые в горах сходят довольно часто, особенно после обильного снегопада.

«В том кулуаре вообще съезжало много народу, — продолжает Олег. — Я уговорил ребят, мы тоже съехали разок. Нам понравилось, решили повторить. Пока стояли в очереди на подъемник, увидели наверху движение снега — и вдруг огромная лавина понеслась вниз ровно в том месте, где мы были минут 15 назад! Это был шок и переворот сознания. То есть — лавина? Серьезно?»

 

Внутри лавины

«Ребята, вы сейчас ложитесь в эту яму, а мы засыпаем вас снегом — сантиметров пятьдесят, не больше», — командует инструктор «Школы лавинной безопасности» Сергей Веденин. Всегда жизнерадостный, плотный, абсолютно лысый, со смешным прозвищем «Бегемот» он — один из самых авторитетных горных гидов в федерации альпинизма России. По его мнению, такое закапывание в снег — это, скорее, развлекалочка, но на деле это единственный способ понять, что чувствует человек, попавший в лавину, не попадая туда.

Небольшими легкими лопатами — именно такие берут с собой фрирайдеры — мы закапываем двух добровольцев. Всего через пару минут их уже совсем не видно, а по снегу над ними можно ходить и никогда не догадаться, что внизу кто-то есть.

Пока погребенные ребята стараются, как потом выяснилось, справиться с подступающей панической атакой, мы учимся работать еще с одним инструментом обязательного снаряжения фрирайдера — щупом, или зондом. Это длинный тонкий прут. С ним работать предельно просто и крайне сложно одновременно: нужно втыкать его в снег и пытаться на ощупь определить, есть там кто или нет. Лучше всего это делать голыми руками — так легче отличить безжизненную породу от упругого человеческого тела. Чтобы научиться распознавать второе, нужна тренировка. Я, например, точно знаю, что подо мной лежит человек. Но приходится снять перчатки, хотя на улице –16, и несколько раз воткнуть зонд в холмик по соседству, чтобы почувствовать хоть какую-то разницу.

Еще одно ошеломляющее открытие — абсолютная звуковая непроницаемость снега. «Представьте, что вы ищите людей, — командует Веденин. — Кричите им и пытайтесь услышать ответ». Мы все дружно орем, низко склонившись над закопанными. Я напрягаюсь, но не слышу в ответ ни одного звука.

«Мы кричали изо всех сил! — удивляет потом вылезший из-под снега Сергей. — И отлично вас слышали». Интересуюсь, как там, под лавиной. «На самом деле там дико страшно, — смущается он. — Чувствуешь себя совершенно одиноким. И когда в нас втыкались зонды, это было прекрасно! Это был сигнал, что вы еще тут, не ушли».

На двухдневный курс «Школы лавинной безопасности» от федерации альпинизма собралось около сорока человек. Любители внетрассового катания, альпинизма, походов в горы, ски-туров. Некоторые новички, но многие уже неоднократно сталкивались с опасностью — так, в лавины тут попадало трое. Не считая самого инструктора, который, к слову, несколько лет проработал спасателем на Эльбрусе.

«Весь мой опыт говорит о том, что реальную помощь попавшему в лавину могут оказать только члены его группы, — утверждает Сергей Веденин. — Только они могут точно заметить, где его завалило, они находятся ближе всех к месту происшествия и даже зачастую не могут толком объяснить спасателям, где их искать. Просто „мы на Эльбрусе“ или „мы на Чегете“ — я такое слышал постоянно. Пока спасатели придут, может пройти несколько часов. А время выживания человека в лавине, если он засыпан полностью, — 15 минут. Я скажу честно: за все время моей работы спасателем я ни разу не откапывал живого. Только трупы».

Именно поэтому курсы лавинной безопасности так важны. Их должен пройти каждый, кто принял решение сойти с подготовленной трассы. Желательно еще и обновлять навыки, так как скорость и слаженность работы — то, от чего зависит жизнь другого человека, — приобретаются только тренировками.

Базовые курсы нужны прежде всего затем, чтобы просто рассказать об опасности. Она реальна. Нужно научить «расхлябанных сноубордистов» обращать внимание на качество снега, не выходить за трассу по одиночке и всегда брать с собой необходимый минимум снаряжения — лопату, зонд (щуп) и бипер. Это специальный датчик, который есть у каждого в группе. Перед катанием все настраивают его на передачу сигнала. Если кто-то попадает в лавину, остальные настраивают приборы на поиск сигнала. Дальность действия бипера — 50 м, погрешность — 20 см.

 

После вечера теории основательно запуганных учеников инструктор ведет на практику. Здесь группа учится управляться с биперами, зондами и лопатами. Копать ведь тоже надо уметь, так что мы забираемся на горы снега и выстраиваемся клином в «пятерках». Задача — правильно откопать воткнутый в землю зонд. Правильно — это не сверху, как ямку, ведь пострадавшего можно травмировать, а ниже по склону и как бы со стороны, формируя нишу. Наша группа заканчивает первая, но Сережа недоволен: «Это разве ниша? Вы измордовали его лопатами!» Приходится все начинать сначала.

 

Тараканы и истерички

«Я попадал в лавину дважды, — рассказывает Веденин. — Оба раза совершал банальные и очевидные ошибки — ехал вне трасс в плохую видимость, не оценив опасности, хотя признаков было очень много. Когда тебя тащит в ней, чувствуешь себя тараканом в бетономешалке. Потом начинает сильно давить, становится темно и холодно. После остановки лавина уплотняется очень быстро, и двигаться в снегу невозможно».

Нормально дышать можно лишь первые две минуты. Потом от дыхания на снегу у лица начинает образовываться ледяная корка. Один из важных советов — закрыть лицо руками, чтобы освободить себе побольше пространства. Но на практике это получается далеко не всегда.

Есть несколько базовых правил: не идти на фрирайд в одиночку, иметь снаряжение и уметь им пользоваться, держать при себе аптечку, теплое питье и спускаться по неухоженному склону по одному. Лучше, чтобы четверо откапывали одного, чем наоборот.

«Если вы попали в лавину, прежде всего надо орать, — предупреждает Сергей. — Это для того, чтобы тебя услышали и могли увидеть, где ты пропадешь. Потом, когда понесло, нужно грести, словно ты в воде, стараясь вылезти в край лавины, ну и вообще, чтобы оказаться ближе к поверхности».

Часто людей находят по торчащим из снега рукам. Вообще главное — действовать четко и не паниковать. «Изначально мы все кажемся себе адекватными, — предупреждает Сергей. — Но на деле в каждой группе, например, будет человек, который не переключит датчик в режим приема сигнала. Всегда будет тот, кто стоит в ступоре или бьется в истерике. Обязательно найдется тот, у кого откроется третий глаз: „я знаю — он там“. Схватил зонд — и побежал. Куда?..»

На курсах учат не только бить по морде истеричек, но также определять лавиноопасность склона, уметь объяснять свое местонахождение, наполнять аптечку и оказывать первую помощь. В общем, всему тому, что вы должны сделать до приезда спасателей. Номера которых, разумеется, должны быть у всех.